1 февраля 2012 г.
Просмотров:
Экономическая часть предвыборного послания Владимира Путина представляет собой композицию из разных высказываний премьера за последнее время. Большинство этих тезисов были в проекте программы на его предвыборном сайте, или в выступлении перед членами «Деловой России», или в выступлениях на заседании правительства, или в послании Госдуме. В тексте есть некоторые новости, например предложение об общественном обсуждении госзакупок дороже 1 млрд руб. и предложение включить дорогие автомобили в базу по налогу на роскошь.
Решили приобрести виброрейки? Качественные виброрейки ведущих мировых производителей вы обнаружите в продаже на сайте td-set.ru - всегда большой выбор и низкие цены.
Но это частности. Все-таки перед нами экономическое послание кандидата в президенты. И в этой связи в глаза бросаются две вещи.
Во-первых, экономику Путин понимает прежде всего как контроль над ресурсами. Премьер защищает свою политику концентрации ресурсов под управлением государства. Потом признает ее частичную безуспешность («большинство интегрированных структур не стали глобально конкурентоспособными») и предлагает провести «аудит жизненности» этих проектов.
Во-вторых, и это важнее, экономика для Путина — это по-прежнему скучная глава в учебнике, строго отделенная от главы под названием «политика». Между тем если и есть какое-то общественное согласие в России, то оно как раз касается понимания, что экономика без политической реформы развиваться не будет. Более того, две эти темы представляют собой одну, причем главную. Об этом говорили и протестующие на митингах, и подчиненные самого Путина на Гайдаровском форуме и на форуме в Давосе (см. статью «Опора для власти», стр. 03). Пошлинами, налоговыми маневрами, изменением закона о госзакупках ключевых проблем экономики России не решить. Этот уровень разговора вообще не президентский.
То, что должно быть президентским уровнем, — институциональную реформу — Путин упоминает только в связи с необходимостью привлекать капитал, да и то «вторым» пунктом. Он быстро проговаривает: «Изменить само государство, исполнительную и судебную власть в России». Это, конечно, не второй пункт и не технологическая задача, а пункт первый и задача системная. Отказ Путина ее замечать делу не поможет: в любом случае этим заниматься придется. Не ему, так кому-то другому.
Интересно, что оппозицию Путин понимает только как левую: «Для представителей оппозиции оговариваю. Все сказанное не означает, что мы в какой-то степени отступим от системы бесплатного образования и здравоохранения, перестанем повышать традиционные пенсии». Той оппозиции, которая выдвигает политические требования, не существует. Или она проходит по другому разделу, о котором нужно будет писать еще одну статью.
Надежды на развитие Путин связывает не с «новой индустриализацией», о которой говорил раньше, а с преодолением технологического отставания и созданием собственных технологий. Это значит, что «партия институтов» все-таки имеет влияние на премьер-министра, что хорошо. Ключом к решению этой задачи Путин считает университеты. Но грустно то, что он продолжает пребывать в иллюзиях по поводу уровня образования и состояния науки в России («высокий уровень образования населения; огромное наследие фундаментальной науки»). Может быть, еще лет 12 назад это и было справедливо, но бурный рост псевдовузов и массовый отток ученых из России привели к деградации образования и науки. В последние годы наши школьники 7-9-х классов, например, в тестах Международной программы оценки школьников (PISA) занимали места в четвертом-пятом десятке. Ректор ГУ-ВШЭ Ярослав Кузьминов оценивал в 2008 г. масштабы псевдообразования в 20-30%, масштабы «плохого» образования — в 50-75% существующей высшей школы.
Тон статьи отстраненный, как будто она написана референтом для начальника. Субъект действия неясен: в разной форме слово «должны» употребляется в тексте 32 раза, «будет» — 19 раз, «надо» — 17 раз, «необходимо» — 11 раз, «нужно» — три. Кто это «должен»? И что он делал все предшествующие годы?